08 декабря Четверг1:49
Астана
°C
Текущий номер
№ 47 Пятница
02.12.2016 г.
Присоединяйтесь к нам в социальных сетях
Спасибо, я уже в группе

Тенге балансирует на грани

Тенге балансирует на грани. 
В связи с годовщиной курса плавающего тенге в Сети появилось взбудоражившее общественность интервью российского финансового аналитика Владислава Жуковского: он предрекает своей стране к концу года девальвационный шок: нефть — 25 долларов за баррель, доллар — 125 рублей, а дальше — дефолт или как минимум усиление кризиса. 
 Фото: www.uralskweek.kz
В связи с годовщиной курса плавающего тенге в Сети появилось взбудоражившее общественность интервью российского финансового аналитика Владислава Жуковского: он предрекает своей стране к концу года девальвационный шок: нефть — 25 долларов за баррель, доллар — 125 рублей, а дальше — дефолт или как минимум усиление кризиса. 
А еще он сказал, что никакого дна у российской экономики нет, поскольку она «построена на грубом олигархическом сырьевом капитале». Происходящее в России, как мы знаем, через месяц-другой может аукнуться в Казахстане.

Девальвации не будет, а дальше — как карта ляжет
Профессор Университета префектуры Фукуи (Япония), главный научный сотрудник Санкт-Петербургского государственного университета Андрей Белов поставил совсем другой диагноз нашим экономикам.
— Могут быть разные статистические фокусы, но я думаю, что падение прекратилось, — говорит профессор. — Сейчас наши страны ползут по дну. Это будет продолжаться до тех пор, пока либо нефть не подорожает, либо не начнется экономический рост, не зависящий от нефти. Например, в строительстве и сельском хозяйстве. В России, на Дальнем Востоке, прежде традиционно самом отсталом регионе, этот рост уже начался. Связано это с тем, что два года назад там создали региональное Министерство развития, куда пришли очень активные люди, нацеленные на результат.
Теперь по поводу девальвации. Этот вопрос надо разделить на несколько частей. Есть факторы, которые толкают к ней. Делим их на две части: на внешние и внутренние. Каковы внешние факторы? В первую очередь — нефть. Дорогая нефть — это хорошо, девальвации не будет. Дешевая — плохо, девальвация не обязательна, но вполне возможна, поскольку Казахстан в августе прошлого года перешел к свободному определению валютного курса, а Россия сделала это еще раньше. Будет ли нефть дешеветь дальше, никто не скажет. Скорее всего, это будет зависеть от других факторов, а мы сейчас говорим о внешних факторах девальвации. Первое — нефть. Второе — доллар. В механизме определения валютного курса и рубля, и тенге доллар играет основную роль, просто в валютных корзинах удельный вес немного разный. Доллар может быть и дешевым, и дорогим — в зависимости от того, какую политику будет проводить федеральная резервная система (ФРС) США относительно регулирования процентной ставки. Если она будет повышаться, это приведет к повышению курса доллара и, соответственно, к удешевлению рубля и тенге.
— Отчего же зависит политика ФРС?
— От внутреннего состояния как собственной экономики, так и других стран. Достигнутое состояние дна относится не только к Казахстану или России, но и к США, и к Европе, и даже к Японии. Балансирование, неустойчивость продлятся довольно длительное время. В зависимости от того, куда качнется маятник, и будет определяться политика ФРС.
Третий внешний фактор — все остальное. А все остальное — это Китай в первую очередь. От того, что будет там, зависит, грубо говоря, состояние примерно пятой части мировой экономики: курс доллара и евро, формирование цены нефти и курсы наших двух валют — рубля и тенге.
В Китае нет падения, но есть снижение темпов. А происходит это оттого, что китайцы достигли так называемой точки перелома Льюиса. Долгое время из низкопроизводительного сельского хозяйства там перекачивали рабочую силу в высокопроизводительную промышленность. Пять лет назад деревенское население Китая сравнялось с городским. Перекачка все еще имеет место быть, но не в таких масштабах, поэтому у них и началось закономерное снижение темпов экономического роста. Новая китайская экономическая реальность такова, что ежегодные темпы роста снизятся, скорее всего, с 6,9 до, скажем, 5,5 процента. Вполне возможно, что съедут и еще ниже. Три этих фактора — нефть, процентные ставки в США и состояние экономики Китая — главное, что извне определяет курс тенге и рубля.
Но есть еще и внутренние факторы. Это состояние международных расчетов страны. Если есть запасы валюты, значит, они будут проходить нормально. Если их мало, то придется всеми силами экономить. Следовательно, придется снижать курс национальной валюты. Но в России состояние резервов сейчас не такое ужасное, как было, скажем, в 1998 году. В то время бюджет был несбалансированным, состояние платежных расчетов — плохим. И никаких валютных резервов, напротив — только долги. У Казахстана ситуация была немного лучше, но здесь кризис протекал по-другому и случился он позже. В данное время самый первый внутренний фактор — состояние международных расчетов и платежного баланса страны — скорее всего, очень большого влияния на состояние курса тенге и рубля оказывать не будет. Поэтому глубокого кризиса и в России, и в Казахстане ни один здравомыслящий аналитик предрекать не станет.
Еще один внутренний фактор — бюджет. В наших странах он заполняется примерно наполовину за счет доходов от экспорта углеводородов и другого сырья. Теперь эти доходы сильно упали и в бюджете не хватает денег. Как наполнить его? Самый простой ответ: доходы поступают в долларах, поэтому, для того чтобы получить больше доходов в тенге или в рублях, нужно понизить курс. Если мы сделаем свои валюты более дешевыми, то получим больше тенге в обмен на те же самые долларовые доходы. Этот фактор в зависимости от состояния бюджетов и резервных фондов может сработать и в России, и в Казахстане. О Казахстане пока не берусь говорить, а в России в 2016 году и бюджет не особенно опасный, и резервный фонд до сих пор есть. А главное — присутствует политическая воля. В случае необходимости можно резко сократить и экономические, и военные, и социальные расходы. Поэтому никакого свидетельства того, что грядет крупная девальвация, пока нет. Бюджет, по крайней мере, об этом не говорит.
— У нас недавно тенге резко подешевел на 20 единиц, сейчас снова начал укрепляться. С чем бывают связаны такие девальвации?
— Это так называемый сезонный фактор. Когда резко возрастает нужда в тенге или в рублях со стороны бюджета, могут резко вырасти спрос и на тенге, и на рубль. И здесь возможна краткосрочная девальвация. Например, в декабре 2015 года такое было в России. К концу декабря курс резко проседал, потом подпрыгивал, а затем снова возвращался к первоначальному значению. Скорее всего, и у вас тоже наблюдались такие же сезонные краткосрочные, не очень крупные колебания курса. Поэтому бояться того, что тенге до конца 2016 года резко просядет, смысла нет. А что будет дальше, это уже как карта ляжет. В 2017 году факторы внешние и внутренние начнут действовать по-новому.

Цвет губной помады и экономическая конъюнктура
— Недавно аналитики заявили, что пять стран — Новая Гвинея, Венесуэла, Монголия, Казахстан и Азербайджан — стоят у порога экономической катастрофы.
— Общим в этих странах является только одно: они относятся к экспортерам нефти. Но при этом в Венесуэле и Нигерии полностью развалены правительства. Они не обладают ни властью, ни способностью нормально настроить экономику. Но в Казахстане и Азербайджане, по моему мнению, нормальное устойчивое правительство и политическая система. Здесь есть экономисты, которые понимают, как регулировать экономику даже в том случае, когда нефтяные доходы резко падают. Я был в Казахстане в августе прошлого года и сбоев в экономической системе не заметил. Народ спокойный, банки работают. Даже этот кризис страна прошла нормально. Поэтому объединять Венесуэлу, Нигерию, Азербайджан и Казахстан я бы не стал. Возможностей для очень больших политических потрясений у вас, на мой взгляд, в ближайшие месяцы нет. Если вы снимете экономику с нефтяной иглы и начнете развивать все, кроме нефтедобывающих отраслей, то доходы при подорожании нефти станут большим плюсом, своеобразным бонусом для экономики.
— А что, есть вероятность, что нефть в ближайшее время подорожает?
— В 2016 году вряд ли, а в 2017-м это будет зависеть от состояния мировой экономики. Мы уже поговорили о Китае. Но и американская экономика сейчас качается на грани между минусом и плюсом. Что касается Японии, то там даже экономисты не могут определить — есть рост или нет его. Уже и на цифры особенно не смотрят, используют околостатистические, полуэкономические, иногда даже просто смешные механизмы для оценки экономической конъюнктуры. Например, опрашивают таксистов о настроении пассажиров, интересуются мнением работников ресторанов, какие сорта сакэ — дешевые или подороже — будут пить японцы в 2017-м, у производителей косметики — какого цвета помаду предпочтут женщины… Здесь, конечно, речь идет не только о Японии, но и о Европе, Америке и Китае: вряд ли кто решится дать точный прогноз, как будет вести себя мировая экономика в 2017 году.
— Сейчас у нас раздаются голоса тех, кто готов проголосовать за выход из ЕАЭС, почему?
— Начнем с вопроса: выиграла или проиграла Британия от того, что вышла из Европейского союза? Когда выходила, разрыв в голосах был, что называется, в рамках статистической погрешности — один или два процента. Экономические плюсы и минусы такого решения можно подсчитать только в долгосрочной перспективе — лет через пятнадцать-двадцать. К кому Британия ближе? К Европе или все же к США? Хочет войти в какой-то Атлантический союз или же хочет создать зону свободной торговли между Британией и США? В такого рода крупных решениях есть, конечно, и экономическая, и политическая составляющая. И оценивать их нужно и с гуманитарной, и с исторической, и со стратегической точек зрения. Теперь посмотрим на Казахстан и Россию. Мне кажется, что эти две страны должны быть вместе. Приведу пример. Многое говорит в пользу того, что Россия и Украина тоже должны быть вместе. Кто выиграл от того, что отношения между странами испортились? Россия? Нет. Украина? Тем более нет. Поэтому на самом деле страны, которые так сильно, как Казахстан и Россия, связаны историческими, социальными, географическими, экономическими и любыми другими узами, обязательно должны тесно координировать свою политику. Это и есть смысл Евразийского экономического союза. И оценивать его с позиции одного политолога или экономиста — глубокая ошибка. Нельзя ее совершать.

Возвращение на родину.
— Почему наши страны так мало заинтересованы в профессионалах? Вы ведь тоже не торопитесь вернуться из Японии.
— Сейчас я продолжаю жить в Японии по многим причинам. Одна из них — нужно получить пенсию! Я 27 лет проработал в этой стране, 17 из них в университете. Отличные впечатления, великолепные условия для работы. И все же в Питере за четыре месяца увидел и узнал больше, чем в Японии за долгие годы. Из СПГУ, с экономического факультета (это моя альма-матер) в частности, никто больше не уезжает. Напротив — к нам едут работать. Меня здесь не было почти 30 лет. То, что увидел, вернувшись, несравнимо с тем, что оставил когда-то. Россия сейчас вкладывается в дороги, в университеты, в мозги. На дворе стоит кризис, но в аудиториях и лекционных залах нашего факультета идет ремонт. Такое внимание к образованию дает результаты. Какие ученые к нам приезжают! За четыре месяца я услышал лекции двух нобелевских лауреатов. Бывший министр экологии Голландии заведует лабораторией экологии на нашем факультете.
Да, в Питере много жизненных мелочей, которые выбивают из колеи. На полдня отключили как-то свет, в метро, в переполненном вагоне, вытащили бумажник… Но все окупается возможностями для работы. Недавно мы проводили конкурс студенческих научных работ. И я был просто поражен их уровнем. Поэтому вывод такой: не все так плохо, просто надо работать — и все получится.
Посмотрите внимательнее вокруг и у себя тоже. В Казахском экономическом университете имени Т. Рыскулова год назад я видел то же самое. Поэтому кризис кризисом, а работа по привлечению людей и выращиванию собственных интеллигентов в наших странах, может быть, небыстро, но идет. В Осаке, где одно время я читал лекции, разговорился однажды с одним казахстанцем. К тому моменту он уже год прожил в Японии. За кружкой пива спросил его, а не хотел бы он остаться работать в Японии? Он ответил, что дома ему лучше.
К тому же сейчас во многих профессиях границы уже ничего не значат, они стираются. Это не только моряки и пилоты, чьи паспорта и специальности признаются во всем мире. Среди наших университетских преподавателей я замечаю очень высокую подвижность. Ездят на год, два, три за рубеж, а потом возвращаются обратно. Такого рода свободный обмен рабочей силой и мозгами ведет к обогащению и приезжающих, и принимающих. Этого процесса не надо бояться. Просто надо смотреть, за чем люди едут. Если они бегут от сложностей, безработицы, плохого медицинского обслуживания, проблем с жильем — это одно. А если люди едут, чтобы научиться чему-то новому, то это совершенно другое. Если классный специалист перерос рынок Алматы или Астаны, то проблему собственного развития можно решить только путем отъезда на другие, более развитые рынки. Когда появится спрос на них на московском или алматинском рынках, они будут оставаться.

По гектару — в руки!
— В начале интервью вы упомянули про Дальний Восток и новую экономическую политику. А что вы имели в виду?
— Сейчас там зарождается новая модель территориального развития. Последние 25 лет численность населения на Дальнем Востоке неуклонно падала. Люди бежали оттуда как с тонущего корабля. В этом году впервые отток прекратился. Причин много. Одна из них — дальневосточный гектар. С 1 июня каждому жителю края стали бесплатно нарезать по гектару. Предполагается, что через полгода система бесплатной нарезки земли будет распространена на всех жителей Российской Федерации, а затем и на иностранцев.
— Мы, казахи, передачи земли в аренду иностранцам, особенно китайцам, страшно боимся.
— А я считаю, что бояться нечего. Приведу в пример Гонконг. Его отдали англичанам в аренду на сто лет. Сейчас это точка, через которую Китай подключился к мировой экономике. Если вы вырастите подобный Гонконг в Казахстане, разве это минус для экономики страны? Я помню, как, будучи в Казахстане, проехал с коллегами на машине всего ничего — из Бишкека до Алматы. Земли на этой трассе было явно больше, чем людей. Просто ее надо умело использовать. Строить дороги, проводить электричество, водопроводы. То есть вкладывать деньги в свою экономику, а не покупать замки в Ницце. Тогда и земель, и денег хватит на всех. Того, что придут иностранцы и что-то где-то обустроят, бояться не надо. Россия уже пришла к этому — давать землю в аренду.
На всем дальневосточном пространстве от Байкала до Камчатки (это треть территории России) живет всего шесть миллионов россиян. При этом в соседней провинции Хэйлунцзян — сто миллионов китайцев. Надо не бояться многочисленного соседа, а просто обустроить отношения так, чтобы дать приоритет своему народу.


26.09.2016 711
Еще материалы:
Оставить комментарий
CAPTCHA